ИСТОРИЧЕСКИЙ ОПЫТ КАК ФАКТОР ДЕТЕРМИНАЦИИ ЦИВИЛИЗАЦИОННОЙ ЭТИКИ РОССИИ Дегтярев С.И.

УДК 930.1

ББК 87.63

ИСТОРИЧЕСКИЙ ОПЫТ КАК ФАКТОР ДЕТЕРМИНАЦИИ ЦИВИЛИЗАЦИОННОЙ ЭТИКИ РОССИИ

Дегтярев С.И.

Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего образования «Алтайский государственный медицинский университет».

Адрес: 656038, Россия, г. Барнаул, пр-т Ленина, 40.

Заведующий кафедрой философии, доцент, кандидат философских наук.

Аннотация. В статье обосновывается тезис о том, что социально-исторический опыт многонационального народа России выступает не просто хранилищем памяти, а активным, детерминирующим фактором формирования, сохранения и трансформации цивилизационной этики. На основе субъектно-деятельностного подхода доказывается, что именно посредством развитого исторического сознания этические нормы и принципы переходят из разряда абстрактных понятий в статус объективных законов бытия Российской цивилизации, обеспечивая ее суверенность и устойчивость перед лицом современных геополитических вызовов.

Ключевые слова: локальная цивилизация, субъект цивилизации, исторический опыт, историческое сознание, цивилизационная этика, государство-цивилизация, традиционные ценности.

Актуальность настоящего исследования носит фундаментальный характер и предопределяется коренными изменениями в глобальной геополитической архитектуре, а также острой необходимостью осмысления национальных интересов России через призму концепции государства-цивилизации. Сегодня Россия находится в точке бифуркации, когда обращение к собственным истокам становится условием выживания. Данный цивилизационный поворот нашел свое нормативное закрепление в ряде стратегических документов последних лет, создающих правовой каркас для защиты культурного суверенитета. В частности, речь идет о законодательных актах высшего уровня, определяющих стратегию национальной безопасности [1], утверждающих основы государственной политики по сохранению и укреплению традиционных российских духовно-нравственных ценностей [2], а также фиксирующих новые приоритеты внешней [3] и языковой политики Российской Федерации [4].

Обозначаемое в данном исследовании направление философского анализа цивилизационной этики России представляется нам критически важным для решения целого ряда практических и теоретических задач. Во-первых, оно имеет непосредственное отношение к теории и практике патриотического воспитания новых поколений. В условиях жесткого идеологического противостояния патриотизм не может строиться лишь на эмоциональных лозунгах; он требует глубокого рационального понимания исторических корней, логики развития страны и тех этических императивов, которые свойственны нашему народу генетически. Во-вторых, данный анализ способствует содержательной, а не формальной разработке теоретических основ курса «Основы российской государственности». Внедрение этой дисциплины в вузах требует наполнения её смыслами, раскрывающими уникальность российского пути не как «отклонения» от западного эталона, а как самодостаточного цивилизационного явления. В-третьих, социально-философское осмысление цивилизационной этики стимулирует назревшую необходимость правового оформления цивилизационной идеологии России. Мы убеждены, что российская идеология, подобно русскому языку в его статусе государственного, является живой исторической традицией, требующей защиты, культивации и развития. И, наконец, в-четвертых, исследования в этой области необходимы для концептуального пересмотра основ биоэтики. Практикуемые ныне в отечественной медицине модели взаимоотношений «врач–пациент» зачастую имеют западное культурное происхождение, базирующееся на контрактной, прагматической и либеральной логике. Формирование же отечественных моделей, укорененных в нашей цивилизационной этике (где доминируют милосердие, служение и неформальное участие), способно существенно повысить эффективность и гуманистичность российской системы здравоохранения.

Вопрос о значимости исторического опыта для современности был поставлен в русской философской мысли задолго до оформления академической науки. Еще в XI веке первый русский философ (и первый митрополит из русских) Иларион в своем знаменитом «Слове о Законе и Благодати» сформулировал принцип цивилизационной самодостаточности и преемственности. Он писал: «Все страны, и города, и народы чтут и славят каждый своего учителя, который научил их православной вере». Для Русской земли такими учителями и нравственными ориентирами он называл князей Игоря, Святослава и Владимира, чьи «мужество и храбрость прослыли в странах многих» [8]. Тем самым, уже на заре государственности исторический опыт русичей начал индуцировать традиции национального самосознания, формируя уникальный код цивилизационной этики.

Осознание цивилизационной самобытности России вышло на новый уровень рефлексии в XIX веке, став закономерной реакцией интеллектуалов на длительный, почти двухвековой период «озападнивания» правящей элиты и дворянства. Знаменитые слова П.Я. Чаадаева о том, что «мы… — народ исключительный» и существуем, «чтобы дать миру какой-нибудь важный урок» [12], являются не просто констатацией особого пути, но и глубоким философским обобщением исторического опыта, накопленного нацией. Позднее эта линия была существенно развита Н.Я. Данилевским, предпринявшим попытку научного, рационального обоснования теории «культурно-исторических типов» [5]. В 20-е годы XX века, уже в эмиграции, евразийцы построили завершенную теоретическую модель России как уникальной локальной цивилизации, соединяющей в себе черты Востока и Запада, но не сводимой ни к одному из них.

В советский период отношение к цивилизационному подходу было сложным и неоднозначным. Доминирование марксистской формационной теории («пятичленки») оставляло мало места для анализа культурной специфики. Однако классики марксизма сами давали поводы для сомнений: так, идея К. Маркса об «азиатском способе производства» [10] явно выбивалась из линейной схемы прогресса, а Ф. Энгельс определял цивилизацию специфически, как ступень упадка родового строя [13]. Вследствие этой неопределенности в позднесоветской мысли (в частности, в работах В.Д. Комарова [9]) оформилась компромиссная «формационно-цивилизационная» точка зрения. В постсоветское же время, преодолевая кризис марксистской методологии и критикуя либерально-западнический стадиальный подход, отечественная наука обратилась к концепциям, свободным от идеологических штампов: теории духовно-экологической цивилизации, концепту Русского мира и идее православной цивилизации. Каждая из этих концепций по-своему описывала этические смыслы ценностей России, однако вопрос о механизмах их трансляции оставался открытым.

Опираясь на принципы социально-философского деятельностного подхода, мы предлагаем определять исторический опыт как сложную, многоуровневую систему знаний, оценок, умений и навыков, которые были получены субъектом от предшествующих поколений или приобретены им в ходе собственного развития, в предшествующие, относительно завершенные этапы деятельности [6]. Такое определение органично вписывается не только в формационный, но и в цивилизационный подход, где субъектом выступает не абстрактный индивид и не класс, а народ — творец, создатель и носитель цивилизации.

Народ как социальный субъект универсален. Отвечая на исторические «вызовы» (в терминологии А.Дж. Тойнби [11]) природной среды и враждебного окружения, он осуществляет масштабную деятельность по преобразованию реальности. Формирование цивилизации — это всегда многогранный процесс. Он включает выстраивание устойчивых хозяйственных связей, создание государственно-политических форм, развитие письменной культуры, строительство городов и дорог, принятие государственной религии. Но главное качественное отличие локальных цивилизаций от империй, военных блоков или «мировых систем» заключается в природе их субъекта. Субъект цивилизации всегда полиэтничен, а его формирование происходит органически, эволюционно, а не механически.

Если проанализировать генезис Российской цивилизации, мы увидим, что ее «затравочный механизм» изначально предполагал взаимодействие минимум двух этносов, имеющих взаимный, жизненно важный хозяйственный интерес. Субъект нашей цивилизации складывался в уникальной ландшафтной зоне — на стыке Леса и Степи, на основе союза восточнославянских племен с финно-угорскими, а позднее — и с тюркскими народами. Экономическим базисом этого союза стало естественное разделение труда, продиктованное природой. Древние русичи, будучи земледельцами, становились инициаторами создания государства и строили города-крепости, чтобы защищать свои хлебные нивы. Финно-угорские охотничьи племена, обитавшие в лесах, нуждались не только в хлебе, но и в рынках сбыта пушнины, а также в надежной военной защите от набегов кочевников.

Гораздо сложнее и драматичнее протекало взаимодействие со скотоводческими тюркскими племенами Великой Степи. Потребовались столетия и череда кровопролитных военных конфликтов, прежде чем половцы и другие степные народы перешли от тактики грабительских набегов к мирному хозяйственному обмену и симбиозу. Однако последующие суровые исторические испытания, связанные с нашествием Золотой Орды, парадоксальным образом закрепили этот синтез. Общая беда и общая судьба окончательно определили место тюркских народов не как врагов, а как органичной части единого субъекта Российской цивилизации — многонационального народа России.

Результатом этого многовекового «переплавления» этносов стала не только общая государственность и специфический тип хозяйствования (общинное землепользование), но и уникальная цивилизационная этика. Мы определяем ее как упорядоченную совокупность моральных принципов, норм и неписаных этических моделей взаимоотношения между народами. В условиях огромных пространств, когда, согласно пословице, «до Бога высоко, а до царя далеко», россияне, относящиеся к разным конфессиям, выстраивали отношения друг с другом не столько на основе формальных государственных законов, сколько на основе норм этой этики. Так сформировался закон «межконфессионального мира» и «соборности» — фундаментальные духовные скрепы, удерживающие Россию от распада на протяжении столетий.

Главным инструментом сохранения, трансляции и актуализации этого опыта выступает историческое сознание. Оно по своей природе телеологично, то есть целеполагающе: его задача — сбережение и воспроизводство ценностного кода цивилизации в новых условиях. В.А. Ельчанинов, подробно анализируя структуру исторического сознания, выделил четырнадцать его функций. Среди них: коммуникативная, нравственно-воспитательная, социально-патриотическая, мировоззренческая, идеологическая, культурно-адаптационная, интегративная, эстетическая, гедонистическая, а также функции социальной памяти и исторического предвидения. Особое место занимает роль исторического сознания в самопознании общества и его национально-консолидирующая функция [7, с. 81–158].

Философ справедливо указывал на теснейшую связь социально-патриотической и нравственно-воспитательной функций. В 2012 году он с болью отмечал, что постсоветская элита, увлекшись копированием западных образцов потребления и мышления, фактически отказалась от формирования сознательного патриотизма. «Наши правители не замечают, — писал он, — что сами американцы очень трепетно относятся к собственным национальным традициям, всемерно укрепляют патриотические настроения» [7, с. 114–117]. Таким образом, «правящее меньшинство» в перестроечный и постсоветский (до 2014 года) периоды не давало адекватного «ответа» на вызовы Запада. Однако парадокс истории заключается в том, что патриотизм как нравственный императив сохранился в «низовой» культуре, в глубинной исторической памяти народа, вопреки официальной политике «озападнивания». События 2014 года и, в особенности, решительная поддержка обществом Специальной военной операции в 2022 году показали, что историческое сознание способно пробуждаться и радикально влиять на материальную реальность, направляя действия миллионов людей [7, с. 138].

Именно историческое сознание трансформирует нормы этики в объективные законы существования цивилизации. А.Дж. Тойнби открыл общие законы («вызов и ответ», «уход и возврат»), но у каждой цивилизации есть и свои, специфические законы. Если для Западной цивилизации, выросшей на протестантской этике и классическом либерализме, характерен абсолютный приоритет частного, индивидуального над общественным, то нравственным законом Российской цивилизации является безусловное доминирование общего блага и служения государственному началу. Этот закон действует на всех уровнях: и в системе «личность — общество», и в отношениях между народом — субъектом цивилизации — и любой его этнической составной частью.

Таким образом, законы цивилизации, будучи социальными законами, объективны по своему содержанию (как необходимые причинно-следственные связи), но субъективны по форме проявления, выступая в виде традиционных духовно-нравственных ценностей. Их основой служит сконцентрированный исторический опыт природо-преобразующей и социально-преобразующей деятельности. Предложенное в статье субъектно-деятельностное понимание истории подтверждает несостоятельность теорий об унификации человечества по западным экономическим лекалам. Становление многополярного мира сегодня — это процесс возвращения цивилизаций к своим этическим основам, где исторический опыт России играет роль важнейшего детерминанта, определяющего вектор нашего развития в XXI веке.

Библиографический список

Официальные документы

1. Указ Президента Российской Федерации от 02.07.2021 г. № 400 «О Стратегии национальной безопасности Российской Федерации».
2. Указ Президента Российской Федерации от 09.11.2022 г. № 809 «Об утверждении Основ государственной политики по сохранению и укреплению традиционных российских духовно-нравственных ценностей».
3. Указ Президента Российской Федерации от 31.03.2023 г. № 229 «Об утверждении Концепции внешней политики Российской Федерации».
4. Указ Президента Российской Федерации от 11.07.2025 г. № 474 «Об утверждении Основ государственной языковой политики Российской Федерации».

Литература

1. Данилевский Н.Я. Россия и Европа. – М.: Книга, 1991. – 574 с.
2. Дегтярев С.И., Ельчанинов В.А. Социально-исторический опыт и его значение в формировании мировоззрения молодежи // Теоретические вопросы формирования сознания советской молодежи. – Барнаул: Изд-во Алт. ун-та, 1987. – С. 36.
3. Ельчанинов В.А. Историческое сознание и его роль в жизни общества. – Барнаул: Изд-во Алт. ун-та, 2012. – 167 с.
4. Иларион Киевский. Слово о Законе и Благодати [Электронный ресурс]. – URL: https://azbyka.ru/otechnik/Ilarion_Kievskij/slovo_o_zakone_i_blagodati/ (дата обращения: 10.05.2025).
5. Комаров В.Д. Философия цивилизации // Философия и общество. – 1998. – № 3. – С. 65–72.
6. Маркс К. К критике политической экономии. Предисловие // Маркс К., Энгельс Ф. Сочинения. Изд. 2-е. – М.: Госполитиздат, 1959. – Т. 13. – С. 7.
7. Тойнби А.Дж. Постижение истории. – М.: Прогресс, 1991. – 736 с.
8. Чаадаев П.Я. Философические письма. Письмо первое [Электронный ресурс]. – URL: https://docs.yandex.ru/docs/view?tm=1764406247&tld=ru&lang=ru&name=Chaadaev_Filosoficheskie_pisma.pdf (дата обращения: 10.05.2025).
9. Энгельс Ф. Происхождение семьи, частной собственности и государства // Маркс К., Энгельс Ф. Сочинения. Изд. 2-е. – М.: Госполитиздат, 1961. – Т. 21. – С. 173–174.
10. Энгельс Ф. Анти-Дюринг. Переворот в науке, произведенный господином Евгением Дюрингом. – М.: Политиздат, 1988. – 482 с.